Археология

20160808_125530

Почти пять столетий назад в Ростове Великом трудился летописец Любомудр. Местный уроженец, он скромно писал о себе и о своем летописном труде: «Не научился я дохторскому наказанию, еже сочиняти повести и украшати премудроми словесы, яко же обычай имеют ритори»,— а потому просил извинения за простоту изложения у будущего читателя. Смиренные слова безвестного «списателя» скорее были данью приличию, чем отражением реальной действительности. Ростовец Х\/I века вставил в свою летопись целый ряд красочных легенд и преданий, которые он собрал в пределах «ростовских весей». Одно из таких преданий рассказывает об Александре (Алеше) Поповиче. Служил Александр знаменитому князю Всеволоду Большое Гнездо, а после его смерти перешел на службу к его старшему сыну — Константину Ростовскому.

Не ладил Константин со своим братом Юрием, великим князем Владимирским. Часто братья воевали друг с другом, и в этих боях храбро сражался на стороне Константина Алеша Попович. Пали от его меча дружинник Владимирского князя Юрята и боярин Ратибор. И когда умер Константин в 1218 году, испугался Алеша мести князя великого и ушел служить в Киев. Перед уходом собрал Алеша других «храбров» соратников «к себе в

город, обрыт под Гремячим колодязем на реке «Где», иже и ныне той соп стоит пуст». Там и решили товарищи Александра Поповича уйти вместе с ним к киевскому князю.

Таково предание, записанное несколько веков назад ростовским книжником. Все ли в предании легендарно? Нет ли в нем каких-либо реальных черт? Что это за «город Александра Поповича», куда он созывал других богатырей? Ведь остатки его («соп», то есть насыпь) были, как говорит летописец, известны еще в ХI веке. На помощь пришли гидронимия и археология. На географических картах река Гда не обозначена. Но знакомство с местными названиями позволило установить, что так и по сей день называется нижнее течение реки Сары. На этой реке, в ее низовье расположено широко известное в науке мерянское Сарское городище. Считалось, что жизнь на нем замерла в ХI веке. Но в 1929 — 1930 годах, когда основные раскопки на Сарском городище уже были закончены, археологи обнаружили на его территории позднее христианское кладбище Благодаря находке в одном из погребений креста — энколпиона, кладбище удалось датировать ХIII — ХI\/ веками. А если существовало кладбище, то рядом должно было быть одновременное ему поселение. Где его искать? Оказалось, тут же, на том же Сарском городище. Внимательно проанализировав находки прежних экспедиций, А. Е. Леонтьев установил, что целый ряд древнерусских вещей замки и ключи к ним, топор, жернова, железное писало, стеклянные браслет и перстни, красноглиняная керамика — напоминают аналогичные находки из Нов-города Великого, Смоленска, Старой Рязани, Москвы, Ярославля и должны быть датированы ХII — ХI\/ веками.

Следовательно, жизнь на Сарском городище продолжалась и после ХI века, когда меряне оставили поселок. Им на смену пришли славяне. Но славянское поселение занимало значительно меньшую территорию, чем мерянское, и было хорошо укреплено. Очевидно, это была усадьба феодала. Время существования усадьбы как раз совпадает со временем подвигов Алеши Поповича, так красочно расписанных в ростовском предании. Совпадают и ориентиры: «город Александра Поповича» и славянское поселение на Сарском городище. Отыскивается даже и «Гремячий колодец» родник на левом берегу реки Сары, вода из которого по камням с шумом бежит к реке.

Так древнее предание дает путеводную нить современным научным поискам, так встает из небытия замок легендарного Алеши Поповича.

В римском Колизее обнаружена масса сливовых косточек, костей и прочего мусора.

До сих пор Колизей был нам известен как монументальный памятник римской эпохи. В I веке нашей эры император Веспасиан построил первые колизейские арки, в I\/ веке кончились бои гладиаторов. Хроники сохранили имя монаха Телемаха, забитого публикой камнями насмерть, когда, сойдя на арену, он призвал прекратить кровавую забаву.

Но нет сведений о том, что ел и пил римский плебс, заполнявший трибуны, какие украшения носил, из чего делались светильники,— все это считалось недостойным стиля хрониста.

Римское городское управление

охраны памятников предприняло исследование подземных каналов Колизея: по двум из них поступала вода (и благодаря этому можно было устраивать сцены морских битв), а по двум другим убирались отбросы. Каналы проходили на глубине семи с половиной метров под амфитеатром. Как объяснил профессор Клаудио Моккед-жиани Карлано, судьба была милостива к археологам: в стародавние времена осыпание почвы преградило один из каналов. И мусор, влекомый водой, скопился здесь в огромном количестве: ширина канала 1метр 30 сантиметров, а глубина больше 2 метров.

Больше всего оказалось в мусоре косточек — сливовых, оливковых, арбузных семечек.А также украшения из стекловидного материала, изображающие танцующих вакханок и сражающихся гладиаторов. А также: череп медведя, пробитый копьем, кости львов, волков и других диких животных.

Дикие животные принимали «массовое участие» в гладиаторских играх. К примеру, император Коммод, по свидетельству жизнеописателей, выставил не арену сто медведей. Сохранился перечень животных, которых император Филипп в 249 году нашей эры, когда праздновали тысячелетие Вечного города, обрек на гибель в Колизее. В этом перечне — слоны, тигры, львы, леопарды, гиены, зебры, жирафы, ослы и кони. Так вот, зоологи, идентифицировавшие найденные в подколизейской свалке кости, полностью подтвердили скрупулезную точность списка.

 Когда закупорило канал? Несколько монет, которые затерялись в мусоре, датированы I\/ веком нашей эры. Следовательно, обвал почвы произошел позднее. Глиняные светильники и черепки горшков (а их тоже обнаружили немало) позволили определить время более точно. Дело в том, что к черепкам прилипли кусочки костей и дерева, а это позволило использовать радиоуглеродный метод датировки — наиболее точное оружие археологов.

Исследования показали, что самые свежие черепки относятся к концу I\/ века. А это значит, что, хотя император Константин еще в 325 году запретил гладиаторские игры, они продолжались. (И верно, ведь после этого запрета бои гладиаторов запрещал император Юлиан, а после него порфироносный Гонорий — в 397 году нашей эры. Судя по всему, императорские запреты в последние века Римской империи соблюдались не слишком строго.)

История состоит не только из великих событий, но и из маленьких, будничных. Она сохраняет имена императоров, ораторов, прокураторов, полководцев, но одновременно с ними жили и обычные люди, имена которых знали лишь соседи по кварталу. В Колизей ходили как раз эти люди. Нынешние их потомки едят на стадионе мороженое и жуют резинку. Предки ели сливы и оливки. Потомки бросают бумажные стаканчики и полиэтиленовые кульки, предки сплевывали косточки — теперь мы это знаем. Потомки носят пластмассовые и алюминиевые значки, предки броши в виде танцующих вакханок и сражающихся гладиаторов.

История сложенная и из этих будничных вещей…

                                                АМАЗОНКИ

Когда наступают холода, их тела покрываются перьями, писал о сарматах древнеримский поэт Овидии, а на колонне, посланной императором Трояном в римском Форуме, чварвары» изображены в одеждах, действительно, словно сшитых из птичьих перьев. Что это — воплощение поэтической фантазии? Но вот исследованиями установлено, что на свои боевые кожаные панцири сарматские воины нашивали костяные чешуйки… И вполне возможно, что слова Овидия — это еще одно поэтическое описание действительности, описание, которое на первый взгляд кажется фантастическим вымыслом.

Круглый золотой фалар — конская пряжка, найденная в сарматском кургане возле станицы Северской на Кубани. О происхождении этого выдающегося произведении древних чеканщика и ювелира до сих пор ведутся споры. Так же как до сих пор неясен окончательно сюжет изображения. Как считает один из крупнейших исследователей сарматской истории К. Ф. Смирнов, родина этого фалара — территория Греко-Бактрийского царства в Средней Азии, откуда он через Закавказье или сарматские степи и попал на Кубань. И в чеканных фигурах этого фалара оказались воедино слиты образы местных и греческих божеств.

Эту золотую чашу с ручкой в виде оленя нашли около ста лет назад в центре Новочеркасска, в одном из курганов, где была погребена сарматская царица.

Золотой умбон (центральная часть щита), даже своей формой чем то напоминающий островерхие скифские и сарматские боевые шлемы, найден в могиле древнегерманского воина. Но изображения, отчеканенные на умбоне, характерны для скиф-сарматского искусства.

Серебряная амфора с изображением битвы амазонок с эллинами лежала в одном из курганов на Дунае.

А эти украшения когдато были нашиты на одежды воинов и воительниц.

Известно, что около пяти тысяч сарматов стали римскими легионерами и вместе с римским войском дошли до берегов Англии, где и была найдена эта надгробная стела с изображением сарматского воина.

Мы с детства привыкли, что это только легенда. Красивая сказка, рожденная под безоблачным эгейским небом, где смуглые красавицы опоясывают своих героев мечами, благословляя на подвиги, а козлоногие боги, пахнущие веселым милетским вином, отплясывают с растрепанными нимфами.

Но стояли под хмурым небом курганы, осевшие под тяжестью лет, заросшие жесткой степной травой, а под курганами лежала эта сказка, застывшая в наконечнике стрелы и истлевшем до ржавой прозрачности мече…

Донесенная до нас Геродотом и другими древнегреческими историками, легенда гласила: когда в сражении эллинов с амазонками на реке Фермодонте эллины одержали верх они на трех кораблях отплыли оттуда обратно вместе со всеми захваченными в плен амазонками… Однако в открытом море амазонки напали на мужчин и перебили их. Но кораблей они не знали, не умели обращаться с их парусами и веслами, а потому, перебивши мужчин, понеслись по ветру за волнами и прибыли к Кремнам на Меотийском озере Кремны лежат в земле свободных скифов. Здесь амазонки сошли с кораблей и пешком дошли до обитаемой местности, завладели первым попавшимся табуном лошадей, сели на них верхом и занялись грабежом скифских владений… Затем скифы и амазонки стали жить вместе… Так появилось к востоку от Меотийского озера племя савроматов, рожденное амазонками. И вследствие такого происхождения женщины савроматов издавна ездят верхом на охоту, ходят на войну вместе с мужчинами и носят мужскую одежду. Ни одна девушка не выходит замуж, пока не убьет трех врагов. И савроматы женам своим во всем повинуются, как госпожам…

Какой-то удивительной, заставляющей верить себе конкретностью была пронизана эта легенда — и в том, что племена савроматов существовали, не сомневались лучшие историки прошлого.

Ломоносов, Лейбниц, Тредиаковский, анализируя античные тексты, считали савроматов родоначальниками славян. Знаменитый автор первой «Истории Российской с древнейших времен…» Татищев отрицал это. Историк и писатель Карамзин и ряд других виднейших историков начала ХIХ века попытались на основании древнейших письменных источников даже определить область распространения савроматов… Но легенда лишь подводила к тайне, не раскрывая ее.

И лишь в конце ХIХ века исследователи «скифских древностей» там, где Геродот помещал кочевья савроматов, сыновей амазонок (в трех днях пути к северу от Меотийского озера — так древние греки называли Азовское море — и в трех днях пути на восток от реки Танаис — так на древних картах назывался Дон) в некоторых курганах среди великолепия погребального убранства, достойного лишь воина или жреца, увидели флаконы для благовоний, бронзовые зеркала и другие предметы, которые могли сопровождать в потусторонний мир лишь женщину.

Легенда перестала быть только легендой: за Меотийским озером действительно жили Племена, у которых женщины занимали высокое положение и были равны мужчинам в обращении с мечом и стрелой. И постепенно — год за годом, курган за курганом — все новые и новые свидетельства жизни легендарных племен попадали в руки исследователей. И уже на с наших глазах открывалась глава истории, без которой ныне невозможно представить себе прошлое Европы и Азии.

…Первые свои курганы савроматы, кочевники и скотоводы, жившие первобытно общинным строем, племена, в которых сильны были пережитки матриархата,  

оставили в VII — VI веках до нашей эры в степях Прикаспия и Приазовья. Но начиная с IV века до нашей эры савроматские курганы уже начали появляться там, где издавна господствовали скифы, — на западном берегу Дона.

Во II веке до нашей эры конница сарматов (так к этому времени начали называть древние историки савроматов) появляется же у стен древнегреческих городов Северного Причерноморья — Ольвии, Херсонеса, Пантикапея. Отдельные отряды сарматов доходят, по свидетельству Плиния, до Балтийского моря, появляются на берегах Дуная. В то же время часть сарматов двинулась на Кавказ— и вот уже римские историки говорят о неожиданно появившемся народе — аланах. А исследования археологов доказали, что аланы — предки современных осетин — это сарматское племя. И эти племена аланов вместе с другими «варварами» прошли всю Европу до Пиренеев и проникли в Африку.

…Но чем дальше продвигались сыновья амазонок со своей прародины, тем больше  они смешивались с другими племенами, сталкивались с чужой культурой, иными языками и обычаями, тем все меньше оставляли они на своем пути курганов, где женщин хоронили как воительниц и цариц… Владычество женщин шло к своему закату. И настало время, когда от него осталась только легенда….

Близ станции Шипово уральской железной дороги советский, археолог Рыков вскрыл погребение, в котором сарматская женщина была небрежно брошена возле своего повелителя. Мало того, она была убита только для то-го, чтобы муж ее не чувствовал себя одиноким на своем последнем ложе… Удалось даже установить, как это произошло. После того как с почестями опустили в могилу мужа, ее, оглушенную, бросили рядом с ним. Потом, видимо, кто-то заметил, что она еще  жива, и нанес ей последний удар  мечом. Этот курган относится к  III веку нашей эры… «Таким жестоким актом закончилось сарматское, веками длившееся женовластие», — писал один из крупнейших советских археологов Граков.

И здесь в жизни легенды произошло непонятное: она как бы обрела второе дыхание. И если отбросить повторения, пересказы, неизбежные в жизни каждой легенды, то оказывается, что там, куда доходили сарматские орды, об амазонках говорили вплоть до  Х — ХII веков как о существующей  реальности.

…Историограф Карла Великого Павел дьякон, рассказывая о нашествии лангобардов из Скандинавии, говорит о том, что скандинавам пришлось вступить в бой с амазонками. Историк не особенно верит этой легенде, но «все же, — заключает он, — я от нескольких людей слышал, что и по сегодняшний день в глубинах Германии еще существует народ женщин».

…В Х веке старейший чешский историограф Козьма Пражский сообщает о том, что было время, когда чешские девушки„ подобно амазонкам, воевали и охотились наравне с мужчинами и сами выбирали своих предводительниц.

…Где-то в конце IХ века лекарь Ибрахим ибн-Якуб сообщает, что на Балтийском море, на западе от руссов, есть город женщин, которые владеют землями и рабами. И эти женщины ходят на войну, «отличаясь смелостью и храбростью». то же говорил несколько спустя известный историк и географ средневековья Адам Бременский: «Говорят, что около Балтийского моря обитают амазонки, каковую землю называют землей  женщин…»

В Каракалпакии записывают легенду о том, что когда то существовало некое ханство, столицей которого был город Самир, недоступно стоящий на высокой горе. И в этом ханстве министрами, воинами, судьями были женщины, а мужчины сидели дома, убирали жилище и нянчили мальчиков».

 Можно бесконечно продолжить список историков средневековья, рассказывающих об амазонках, на можно бесконечно цитировать их высказывания, где реальные сведения о землях и народах переплетаются с самыми невероятными домыслами и предположениями…

 Но почему столь многие заслуживающие доверия хронисты средневековья говорят о племенах амазонок не в прошедшем времени, а как о существующем факте? Ведь сарматские племена к тому времени давно смешались с иными народами, и само имя их стало историей? Чем же объяснить в это неожиданно возникшее в Европе обновление древнего сюжета?

Да, безусловно, Павел Дьякон, Козьма Пражский и другие образованнейшие люди своего времени знали труды античных историков и в конце концов их свидетельства могли быть отзвуками древнегреческой легенды. Но как эта легенда попала в Каракалпакию, где ее рассказала неграмотная старуха?

А может быть, действительно были на самом деле эти племена, где власть, суд, расправу вершили женщины, может быть, не так уж невероятно предположение многих ученых, считавших, что средневековые легенды об амазонках — это отзвук каких то конкретных событий, случившихся уже на пороге новой истории? И случайно ли большинство новых сказаний об амазонках  Европы рождено там, где когда-то проходили племена сарматов, племена сыновей амазонок с реки Фермодонт?

В течение двух последних столетий были выдвинуты десятки гипотез и предположений, но ни одно из них не может пока полностью объяснить второе рождение легенды… Легенды, которая вновь стала столь же загадочной, как была  когда то, — до тех пор, пока археологи не вскрыли первые савроматские курганы.

И может быть, завтра в осевших под тяжестью лет курганах снова сверкнет эта сказка, застывшая в наконечнике стрелы, боевом уборе коня и истлевшем до ржавой прозрачности мече, как сверкнула она когда то в сарматских курганах в трех днях пути к северу от Меотийского озера.

В. ЛЕВИН

Баальбекское святилище

 Ни с чем не сравнимо великолепие этих грандиозных развалин. В архитектонике здешних храмов ярко выражено одно стремление: продемонстрировать власть богов над человеком, дать воплощенный в камне образ сверхчеловеческой мощи.

Пропилеи — наружный вход. Когда то между двумя квадратными башнями пропилеев была широкая парадная лестница. В начале нашего века она частично реконструирована немецкой археологической экспедицией.

Усеян обломками колонн и тесаного камня Большой двор, или Пантеон, акрополя, с остовом гигантского двухбашенного алтаря, на котором умещалось до сотни быков, приносимых в жертву. Здесь же, неподалеку, остатки двух прямоугольных бассейнов, где быков омывали незадолго до заклания.

  Пантеон огорожен стенами — высотой с 4 — 5-этажный дом — с богато украшенными полукруглыми нишами. Из 84 колонн, когда-то стоявших по всему периметру Пантеона, теперь уцелели лишь несколько. Теплый колорит строительного материала придает всему комплексу особую пышность и блеск, несмотря на то, что за минувшие тысячелетия краски потускнели и выцвели.

От Большого двора к храму Юпитера ведет величественная лестница,

(ее ширина около 40 м), на площадку, откуда открывается панорама всего комплекса. Здесь, когдато тысячные толпы подданных Римской империи воздавали почести богам.

На западной стороне храма Юпитера в кладке цоколя видны три необыкновенно большие плиты. Верхний ряд лежит на высоте 8 м. Это знаменитые трилитоны, о которых легенда говорит, что они лежали здесь вечно. Представьте себе каменный монолит размерами19,1 Х4,3Х3,6 м, объемом 300 мз и весом около 750 т, и вы получите представление о трилитоне.

Соперничая с хребтами гор, над долиной возвышаются 6 высоченных, колонн. Они чудом уцелели от землетрясений, мощь и великолепие гранитных колоссов высотою современного семиэтажного дома.

Масштабы не человеческого, не земного, а космического порядка вдохновляли создателей колоннады. Секции колонн вытачивали на гигантских токарных станках гдето в Асуане, затем на плотах морем доставляли к берегам Ливана. От побережья их везли 35 км к стройке по горным дорогам на колесницах, влекомых волами. Если учесть, что колонны состоят из трех частей, а длина каждой секции примерно 6— 7 м (при диаметре 2,05 м), то окажется: вес такого цилиндра — порядка 45 тонн! Какова же была грузоподъемность колесниц? Мыслима ли подобная деревянная повозка на жестком ходу, конкурирующая с современными тягачами?

Три полированных цилиндра поставлены один на другой с идеальной подгонкой на стыках. Колонны увенчаны громадным антаблементом: на мощной несущей балке, перекрывающей колоннаду, покоится почти двухметровый фриз. И наконец, на самом верху — тяжелый резной кар-низ. Какая сила подняла многотонные громады на двадцати пятиметровую высоту?

С тех пор минула длинная вереница столетий. Повержено здание храма, там и тут разбросаны обломки колонн. Они лежат рядом с трилитонами. На торцах колонн чернеют отверстия, куда вставлялись железные стержни и заливались свинцом, — должно быть, так было удобнее наращивать колонну.

Легендарная баальбекская веранда, главная часть площадки размером с футбольное поле (точнее 49Х89 м) занята руинами храма, сложенного из обычных блоков объемом 2 — 3 м3. Со стороны северного и южного фасада блестит под солнцем полоса шириной 7 м, которую и называют баальбекской террасой, или верандой. Она образована девятью огромными блоками, уложенными в три ряда. На таком блоке (приблизительные размеры 9ХЗХ4 м) вполне могут уместиться два грузовика. Чтобы кромки и стыки блоков не крошились, снят фас. Сподвижник Наполеона маршал Мармон, побывавший в 1840 году в Баальбеке, писал, что громадные тесаные блоки лежат без всякой связки и так хорошо пригнаны, что и лезвие ножа не входит между ними. Не только нож, даже режущая кромка безопасной бритвы (толщина — 0,01 мм). Даже капля воды не впитывается на стыке и скатывается по желобу вниз.Посадка блоков осуществлена с допуском порядка 0,01 мм.

Нынешние камнерезные машины вырезают блок не более чем в 2 — 3 кубометра с точностью, не выходящей за пределы допуска 6 — 12 мм. Только с помощью специальных калибровочных станков допуски доводят до нескольких миллиметров.

  Пристрастие к гиганским сооружениям характерно для древнейших народов. Имея примитивную технику они сооружали из громадных блоков святилища. К примеру дольмены кавказа, Стоунхендж, гипогиум на мальте.

 В эпоху императора Августа, Баальбек был превращен в римскую колонию. С I до III века н. э. римляне построили множество храмов но создание храма Юпитера и баальбекской веранды, приписывают Нерону (37-68 гг.н.э.).

  В одном древнем арабском манускрипте, говорится: Когда в Ливане царствовал Нимрод, он послал гигантов, чтобы те разрушили крепость Баальбек…Легендарный основатель Вавилонского царства Нимрод задумал подняться в небо. Он решил сделать это именно в Баальбеке, построив там высокую башню. А для высокой башни необходимо крепкое основание. Намереваясь достичь богов, он соорудил машину, движимую четырьмя сильными птицами. Машина эта поднялась в небо, но после дли-тельного блуждания в космосе упала на гору Хермон, где и было погребено изувеченное тело дерзкого монарха.

Но первым историческим документом, где упоминается Баальбек, считается, так называемая «Тель-Эль Амарнская переписка» — дипломатическая переписка Египта с Вавилоном, Сирией и другими странами Востока. Относится она к ХIV веку до н. э., ко времени царствования фараона-бунтовщика Эхнатона. Покоренные Египтом народы должны были исповедовать культ Солнца.Старых, человекоподобных богов Эхнатон заменил новой, высшей идеей абстрактного бога, которого он назвал Атоном, «солнечным диском».Старый бог Амон-Ра тоже был свергнут. Возможно, что в целях упрочения новой религии Эхнатон предпринимал попытки сооружения храма Солнца и в Баальбеке

 М. Элауф полагает, что египетский храм в Баал-Геде (древнее название Баальбека) не построен с нуля египетскими жрецами, а лишь реставрирован ими в период порабощения Сирии Египтом. Египетские жрецы «восстановили храм Баала, который был разрушен землетрясением». То, что храм Солнца был воздвигнут египетскими жрецами, утверждал так-же римский писатель Макробиус (V в. н. э.). Он заметил, что статуя бога Солнца в Баальбеке похожа на египетского бога Осириса. Макробиус описывает, как эта статуя с величайшими почестями бы-ла морем привезена из Гелиополиа египетского в ливанский город Солнца…

Первое тысячелетие до н. э. это период процветания культа бога Баала и его супруги богини Атор-гатис (Астарты). Древнее святилище, защищенное горными хребтами от завоевателей с востока и от пиратов с запада, превратилось в крупнейший религиозный центр. В эпоху греческих завоеваний при Александре Македонском Баальбек избежал несчастий войны, какие пришлось испытать славному приморскому городу Тиру. Поход против арабов, которые жили при Антиливане, утверждает Плутарх, Александр совершил, когда еще не была окончена осада Тира, то есть в 332 году до н. э. Жители плодородной долины без сопротивления сдали грекам свои селения. Победоносный юный полководец Александр, ученик Аристотеля, переживал в этот период духовный кризис. Древнегреческий историк Арриан отмечает, что «Александр весь ушел в религиозные суеверия». Посещение древнего святилища в Баальбеке — это апофеоз религиозного фанатизма Александра. Как свидетельствует Курций Квинт, «бога Юпитера Александр почитал отцом своим, ибо уже не довольствовался быть рожденным на высшей ступени человеческого величия». Сей сын Юпитера, уподобляясь богам, возможно, и наметил космические масштабы будущего храма, возведенного триста лет спустя римлянами. Но что соорудили здесь греки, неизвестно. Древнегреческой архитектуре не было свойственно увлечение гигантскими формами. Массивностью и геометризмом форм каменные колоссы Баальбека скорее сродни мегалитическим сооружениям древности и египетским храмам.

Первым, кто отличил римские храмы с традиционной колоннадой от более ранних конструкций цоколя с его подземными коридорами, был знаменитый французский историк и археолог Сольси. Он утверждал, что эти конструкции и «цветом камня, и выгибом сводов» отличаются от римской постройки. В 1936 году архитектор И. Соболев писал, что «фундаменты храма Солнца еще финикийского производства и вы-ломка больших камней начата была еще в те времена».

  В старинной легенде, записанной Вольнеем, говорится: «Сие здание… для того только воздвигнуто, чтобы в подземных его сводах хранить бесценные сокровища, кои и теперь должны еще там быть».

  Для чего же была создана в незапамятные времена баальбекская веранда? Ответ, казалось бы, напрашивается сам собой: чтобы служить прочным фундаментом огромному храмовому сооружению. Причем, фундамент, возможно, закладывали задолго до возведения на нем храма Юпитеру.

Однако любой археолог до-подлинно знает, что терраса Баальбека — далеко не самое большое чудо  древнего мира. В Египте можно найти гигантские, в буквальном смысле слова циклопические постройки. Вот, к примеру, знаменитый колонный зал в Карнаке. В нем 134 колонны (в Баальбеке их всего 62), высотой около 23 м (в Баальбеке — 20 м). При этом техника постройки абсолютно схожа: многотонные глыбы подняты на высоту колонн, точно отесаны и пригнаны — цемент еще не был известен, да он и не был нужен в «циклопических постройках», где роль цемента выполнял сам вес глыб плюс точность обработки и подгонки камней.

Есть в Древнем Египте и баальбекоподобные каменные колоссы, только они не уложены в основание, а подняты вертикально и обработаны в виде обелисков. Однако  первоначальные заготовки были не менее грандиозных размеров и веса. Речь идет о высоких вертикальных каменных иглах — обелисках, высеченных из цельных блоков асуанского гранита — камня, по твердости превосходящего баальбекский известняк. Эти обелиски были воздвигнуты в эпоху Нового царства Египта, в ХVI— ХI веках до н. э. Именно в этот период Египет создал самые грандиозные из своих сооружений. В эти же времена, где-то в ХIV веке до н. э., Баальбек, видимо, был пограничной египетской крепостью, рас-положенной на рубежах с могущественной в то время Хеттской державой, с которой Египет вел ожесточенные войны за обладание Сирией.

Перед храмом древнеегипетского бога Солнца Аммона-Ра, близ Карнака, возвышаются два величайших сохранившихся обелиска Египта, воздвигнутых в тот же период Нового царства. Каждый из них возносится на 28-метровую высоту, ,причем их основания уходят глубоко в землю. По мнению ученых геологов, в наибольшем своем сечении обелиски не уступают баальбекским глыбам, а их заготовки должны были весить более 2 тысяч тонн! Их вырубали, обрабатывали и доставляли по воде и по суше к месту постройки не за сотни метров, как в Баальбеке, а за десятки и сотни километров, из районов Асуана. А на стенах египетских храмов и у подножия обелисков Солнца высечена в картинах вся история создания этих колоссов.

Законы сопромата, действию которых подчиняется любой, даже самый мощный из со-временных подъемных механизмов, ограничивают его возможности при работе с «циклопическими» по весу и размеру объектами, на которые они не были рассчитаны. Инженерные приемы, выражением которых и бы-ли «циклопические» постройки древности, исчезли уже в греко римское время. Развитие строительной техники пошло по другому пути: для возведения грандиозных сооружений в ход пошли отдельные «мелкие» детали, блоки, кирпичи. Все это избавило человека от нерациональных затрат мускульной энергии, от изнурительного, каторжного труда.